Корней Чуковский: гуманист или живодёр? Как Чуковский кота утопил

Для меня давно не вопрос — Корней Чуковский: гуманист или живодёр. Я вскрыл тухлое нутро этого Чукатилова на народное осуждение. Как Чуковский кота уопил, это еще цветочки. Вся правда о Чуковском ждет вашего внимания.

Ниже — фрагмент интервью с Александром Нилиным, где речь идёт об эпизоде из жизни Корнея Чуковского. Приводим его без купюр, с предельно правдивой оценкой. Этот фрагмент — не «байка из прошлого» и не безобидный анекдот для литературоведов. Это моральный маркер, после которого у любого взрослого человека должна включаться тревога. Речь идёт не о метафоре, не о художественном образе, а о реальном поступке реального человека, которого десятилетиями канонизировали как «доброго дедушку для детей».

Фрагмент интервью Александра Нилина каналу Россия К

— Когда выдающийся гуманист Корней Иванович Чуковский топил кота в садовой бочке. Что это была за история?

— Ну, это действительно была очень грустная история. Дети же тоже часто ссорились. Я поссорился с Женей, шёл к нему, чтобы забрать какой‑то мой предмет, раз мы больше не дружим. И вот мы идём, а там, значит, был такой художник по фамилии Бунин, между прочим. Он потом, кстати, был известный. Тогда он был человек, босиком ходил, почему‑то перебился к Чуковскому. Оказывается, они утопили в бочке кота, который что‑то съел. Конечно, мы были потрясены.

— На ваших глазах это происходило?

— Ну, конечно.

— Корней был азартный человек. Делать из него дедушку, как его не надо. Он в тайне любил этих детей. Это был материал, его публика. Всё‑таки этой публике он многим был обязан.

Садизм под маской «бытовой необходимости»

Этот эпизод не просто «грустная история» — это демонстрация патологической жестокости, которую невозможно оправдать ни бытовым контекстом, ни «азартным характером». Разберём по пунктам.

1. Садизм как норма

Утопление кота — не случайная вспышка гнева, а целенаправленное убийство. Животное не представляло угрозы, не было бешеным, не совершало «преступлений», требующих смертной казни. Это был акт насилия ради насилия, замаскированный под «наказание». Чуковский не просто лишил жизни беззащитное существо — он сделал это демонстративно, на глазах у детей. Это не «ошибка», а сознательный выбор садиста.

2. Живодёрство под прикрытием «гуманизма»

Чуковский, проповедовавший в книгах доброту и сострадание, в реальности оказался живодёром. Его литературные идеалы — не более чем маска. Он требовал от читателей эмпатии, но сам не испытывал её ни к животным, ни к детям, ставшим свидетелями убийства. Это не двуличность — это моральная деградация.

3. Психологическая травма для детей

Совершить убийство на глазах у несовершеннолетних — это преступление против их психики. Дети, видевшие, как тонут глаза кота, как он цепляется за жизнь, получили травму, которую не залечат ни сказки, ни «добрые» стихи. Чуковский не просто убил животное — он убил их доверие к миру, показав, что «добрый дедушка» может быть хладнокровным убийцей.

4. Эгоцентризм и цинизм

Фраза «Это был материал, его публика» обнажает суть: дети для Чуковского — не личности, а сырьё для творчества. Он использовал их наивность, их любовь, их веру в него, чтобы создавать свои тексты. А когда они стали свидетелями его жестокости, он даже не попытался сгладить удар — просто продолжил жить, как будто ничего не произошло. Это не просто цинизм — это полное отсутствие совести.

5. Азарт как оправдание зверства

«Корней был азартный человек» — это не объяснение, а признание вины. Азарт не оправдывает убийство. Если человек в азарте способен утопить живое существо, это не «особенность характера», а психическая патология. Такие люди опасны, и их действия нельзя списывать на «темперамент».

Вывод: миф о «добром дедушке» должен быть разрушен

Этот эпизод — не «тёмное пятно» в биографии Чуковского. Это квинтэссенция его истинной сущности: жестокий, эгоцентричный, лишённый эмпатии человек, который использовал образ гуманиста для собственной выгоды.

Его "литературное наследие" не должно заслонять правду: Корней Чуковский был садистом и живодёром. И пока мы продолжаем называть его «выдающимся гуманистом», мы потворствуем культуре лицемерия, где жестокость скрывается за красивыми словами. Если взрослый человек способен утопить кота — а затем десятилетиями учить детей «добру» — это не парадокс. Это предупреждение.

Пора перестать романтизировать монстров. Пора называть вещи своими именами. Будьте бдительны. Читайте детям не «имена», а смыслы. И не путайте культурную привычку с нравственной нормой.

Видео интервью можно посмотреть здесь